|
 Это
была темная и бурная ночь перед солнечным утром в красивом центре
местечка Portage la Prairie, Manitoba, если возвращаться назад в
начало 80-х… Я (Chris) и Jord играли вместе в хоккей. Мы проигрывали
каждую чертову игру, но в то же время формировали свой характер.
Такой характер, что когда мы закончили играть, у нас почти не было
друзей, так что мы были вынуждены вместе проводить все свое время.
Jord вытворял каждый день какие-нибудь шумные и веселые вещи, чтоб
его наконец выгнали из класса мистера Wall`а - “Science 100”, так
что я смотрел сквозь пальцы на то, что он носил футболку Coney Hatch
(вроде это как-то связано с мехом – пр. ав.). Я спросил, хочет ли
он организовать группу. И он согласился.
Несколько лет спустя, мы оба переехали в Виннипег (Winnipeg, Canada),
и разместили объявление в Records on Wheels (звукозаписывающий лейбл
“Записи на колесах” – пр.ав.) которое гласило:
“Прогрессивная трэш-группа ищет бас-гитариста” (мы не считали себя
панком, хардкором или металлом…мы были “прогрессивным трешем”….именно
так, мать вашу).
Единственный человек, который заинтересовался нашим объявлением,
был некий Hopper. Scott Hopper, если быть точным. Я пришел к его
дому и позвонил в дверь. Дверь открылась: за ней стоял парень в
трусах с банкой пива в одной руке и сигаретой – в другой. Я испугался.
Мы простояли так около пяти минут, когда он объявил перекур, быстро
последовавший за банкой пива, затем еще пиво… Он предложил сходить
в магазин до его закрытия и купить больше пива, если я, конечно,
хочу. Короче говоря, Hopper, в конечном счете, покинул группу, дабы
присоединиться к местным легендам Crawl, но и за тот короткий период
времени пребывания Скотта в качестве бас-гитариста банды, он чуть
ни сделал из меня алкоголика, несущего всякий бред. Ура, Fenwich!
Позже нам позвонил молодой парень, представившийся Stinky Mike Braumeister
(вонючка–Майк - пр.ав.), изъявивший желание поиграть на басу. Он
постоянно носил кожаный жакет на голом теле летом, поэтому и получил
такое дурацкое прозвище. Мы играли свои самые первые концерты с
Майком, включая и шоу с Fugazi в 1991 году, которое определенно
являлось одним из самых серьезных достижений в нашей карьере до
настоящего времени. Наиболее важным, возможно, кажется тот факт,
что Майк водил нас на всякие вечерины и знакомил с людьми, которые
должны были стать для нас билетом в Ladiesville, как я предполагал.
Но Jord всегда мог “завинтить” все так, что это приводило к полному
провалу, и, к сожалению, мы постоянно заканчивали, возвращаясь в
SausageCity (“город сосисок” - возможно, имеется в виду Виннипег
- пр.ав.). В конце концов, Майк устал от наших проделок и принял
решение переехать в Ванкувер (Vancouver, Canada). Подобное решение
и разорило панк-сцену в Виннипеге в начале 90-х. Мы прощались с
ним с грустью, провожая его на автобусную станцию, и после этого
принялись искать нового бас-гитариста, который мог бы заполнить
те пробелы, что были оставлены ранее.
В таком рассеянном состоянии как раз и находился John Samson.
Где-то в это же время наши друзья из Riel Brothers играли в Royal
Albert Arms Hotel для группы из Калифорнии (California, US) NOFX.
Мы показали Джону наши песни и тоже отыграли на концерте. Fat Mike
подошел к нам после нашего “сета” и попросил у нас кассету с нашими
записями. Мы дали ему копию нашей второй “демки”, которая называлась
"Fuck the Scene" (он все еще должен нам $1.68 за это ;)).
Он сказал, что выпустил бы что-нибудь из наших вещей на лейбле,
но потратил все деньги на 7-дюймовку группы Lagwagon. И я сказал
себе: “Что за фуфло? Это никуда не пойдет!”
Но он по-прежнему держал с нами связь еще где-то в течение года.
И, в конце концов, я проиграл в “камень-ножницы-бумага” и должен
был перезвонить ему обратно сам. Он сказал: “О! Привет, чуваки!
Давайте мухой в Лос-Анджелес, я заплачу за 6 дней на студиях Западного
побережья с Donnel Cameron”. Мы удивились и, естественно, согласились.
Мы сели в самолет, увидели Гретцки в аэропорту (Уэйн Гретцки – известнейший
канадский хоккеист, кто не в курсе – пр.ав.), ну и, в конечном счете,
записали то, что оказалось альбомом How to clean everything.
После этого Майк предложил нам отправится в тур по Европе вместе
с NOFX. “Что? Хорошо! Красота! ”- наш ответ.
Следующие 3 года мы были в хвосте, так называемого, панк-рок взрыва.
Когда дым от него рассеялся, и мы вместе выпустили Less Talk More
Rock, стало очевидным, что я и Jordy, железные деревенские головы,
были сотканы совершенно из другой ткани, нежели маленький John-John,
городской поэт. Ему больше не нравилось подвергаться нападению наци
или спать на обоссанном матрасе, кишащим вшами.
Так, вскоре после того, как мы записали Less Talk More Rock, мы
пожали друг другу руки, произвели взаимный “разбор полетов”, и как
все порядочные революционные антикапиталисты, вступили в спор по
поводу денег. В конечном счете, мы решили все наши разногласия и
помогли Джону в общеизвестном Golden Parachute (“Золотой парашют”
- пр.ав.), по-видимому, до сих пор, с которым он катился к $80,000,
чтобы купить себе арахисовое масло для гурманов и хлеб, сделанный
из золота (Это не я дурак, так написано в первоисточнике, я и так
перевел, как можно понятнее – пр.ав.). Невероятно!
После этого мы начали поиск Избранного, единственного, предназначенного
для нас и предсказанного оракулом, который помог бы нам заставить
мир услышать наши радикальные и человечные послания. Я искал то
самое объявление “Прогрессивная трэш-группа ищет бас-гитариста”
– в архиве, когда увидел его. Kowalski. Todd Kowalski, если быть
точным. "The Rod" – под таким прозвищем он был известен
ранее в Regina (rod – прут/палка/удочка/мера длины примерно в 5
метров – что именно имеется в виду, не имею представления – пр.ав.).
И это прозвище в какой-то мере ему подходило. И я внезапно почувствовал
теплоту, какую не чувствовал когда-либо ранее.
Это, в дополнение к тому, что у него никогда не было баса или басовой
электрогитары, и если быть до конца откровенным, он никогда не играл
на бас гитаре прежде, уверяло нас: он должен был быть нашим четвертым
и последним членом.
Мы продолжили наше глобальное наступление: Canada, Australia, Japan,
и Hawaii в 96 и 97. Тогда я и Jord (с помощью нашего королевского
приятеля) потратили большую часть 97 и 98 годов на создание и поддержку
своего собственного лейбла G7 Welcoming Committee Records.
К началу 99-го, мы наладили работу лейбла и снова отдали все свои
силы Propagandhi. Мы наконец-то получили постоянное репетиционное
место (“постоянное” в этом предложении означает “временное” - странный
юмор – пр.ав.) в подвале у Jord и провели 99-ый, вновь открывая
свои корни, возвращая тот дух, что заставил создать эту чертову
группу, и, записывая песни, которые появились на новом альбоме Today's
Empires…
|
